Виолетта ВЕРНИЦКАЯ, аспирант Лодзинского университета

„Смертельно” устав от городской суеты, уличных пробок и интенсивной преподавательской нагрузки, я несколько раз в год уезжаю в Спалу – ничто так не лечит израненную душу и тело городского жителя, как шум воды в реке Пилице, запах нагретой на солнце листвы летом или покрытые снегом деревья и крыши домов зимой.

Здесь я не только отдыхаю, но и с головой окунаюсь в историческую атмосферу, ведь в истории захолустной, но столь любимой мною Спалы было время, когда она становилась центром управления огромной Российской империей. Живописная Спала  в течение нескольких десятилетий была излюбленным местом отдыха российского императора и его семьи. Хотя царь приезжал сюда охотиться на оленей, правитель необъятной страны был вынужден заниматься государственными делами даже во время отдыха. Здесь же имело место таинственное событие, связанное с загадочной личностью «святого чёрта» Григория Распутина, косвенным образом повлиявшее на ход мировой истории и подтолкнувшее страну в объятия безумной коммунистической идеологии. 

В течение столетий Спала была излюбленным местом охоты также и польских королей. После Венского конгресса 1815 года эта территория отошла к Российской Империи и вошла в состав Ловичского княжества, которое в 1820 получил в подарок от императора Александра I его младший брат, Великий Князь Константин Павлович. Последний, впрочем, охотой не интересовался, и лишь Александр III (период правления 1881-1894 гг.) начал приезжать сюда регулярно и приказал построить резиденцию.

Согласно хронике от 7 сентября 1884 года, в 3 часу пополудни следующий из Скерневиц царский экипаж остановился в местности Спала, расположенной на границе Радомской и Петроковской губерний, в семи верстах от фабричного города Томашова.  После удачной охоты Их Императорские Величества, Александр III и Мария Фёдоровна, пожелали осмотреть недавно построенный мост на реке Пилице и место, на котором планировалось построить охотничью резиденцию. Архитекторы представили план постройки дворца вместе с хозяйственными постройками. Царственным гостям особенно понравилось планируемое месторасположение объектов вблизи Пилицы, на живописном холму, окружённом со всех сторон густым лесом.  Кроме виллы, здесь появятся гостинница «Савой» для гостей, оранжерея, каретная, дом казачьей охраны и английский сад – все эти объекты сохранились  и по сей день.

В последующие годы годы царская семья жила в охотничьей резиденции, которая, по словам Анны Вырубовой, ближайшей подруги последней императрицы Александры Федоровны, была «самым влажным и мрачным местом», которое ей довелось видеть. В резиденции всегда царил полумрак, поэтому даже днём здесь горел электрический свет. Единственным светлым и солнечным местом был будуар царицы Александры, где собирались для чтения и музицирования.

Семья Александра III бывала в Спале почти ежегодно, о чём можно найти многочисленные упоминания в дневнике наследника престола, цесаревича Николая. В отличие от своей болезненной и замкнутой невестки, Мария Фёдоровна с удовольствием предавалась охоте. Охотничьи трофеи разных лет сегодня можно увидеть в ресторане «Под зубром».

Хотя наследник престола разделяет увлечения родителей, в его лаконичных дневниковых записях сентября 1890 года ощущается грусть. Виной тому была Аликс, светловолосая принцесса Гессенская, в то время гостившая у сестры в подмосковном имении Ильинском. Дело в том, что годом раньше принцесса приезжала в Россию на неофициальные смотрины, но царская пара не одобрила выбор  сына: не понравились её излишняя стеснительность, необщительность и  слишком высокий рост. Принцесса в присутствии незнакомых людей чувствовала себя настолько неловко, что деревенела и не могла выдавить из себя даже несколько дежурных фраз, поэтому Мария Федоровна опасалась, что в будущем Алиса не могла бы надлежащим образом выполнять свои обязанности. Будучи не в силах противостоять отцу, царевич решил терпеливо ждать более благоприятных обстоятельств .

Спустя четыре года, постоянство цесаревича было вознаграждено, и в апреле 1894 он обручился с Алисой  Гессенской. Когда оказалось, что Александр III, этот исполинский богатырь, с лёгкостью разрываюший колоду карт, и автор известной фразы „Европа может подождать, пока русский царь ловит рыбу”, смертельно болен, родители решили, что гессенская принцесса будет меньшим злом, чем холостой наследник престола.

Планируемая на осень 1894 года встреча влюбленных не состоялась т.к. цесаревич сопровождал отца во время его поездки  в Спалу. Болезнь почек Александра III прогрессировала с устрашающей скоростью, однако крутой нравом  император не внял советам врачей и вместо теплого и сухого Крыма укатил сначалу в Беловежу, а потом в Спалу, на традиционную ежегодную охоту, ведь мужчины из рода Романовых не привыкли признаваться в собственном нездоровье даже себе.

Александр III был поразительно трудолюбив: когда его жена поздно вечером ложилась спать, он ещё работал за своим столом, а когда та просыпалась, то заставала царя уже работающим с принесёнными бумагами. Мария Федоровна неоднократно умоляла мужа хорошенько высыпаться и найти время для отдыха, но самодержец любил „входить” во все текущие государственные дела. Интенсивная работа плюс последствия катастрофы в Борках под Харьковом ( в 1888 году царский поезд сошёл с рельс, и Александр III ценой невероятных усилий держал крышу вагона, пока члены его семьи и свиты не выбрались наружу – прим.авт.) подорвали здоровье императора. Несмотря на болезнь, царь принимал прибывающих из Петербурга фельдъегерей и работал с документами. 

В местном лесу осталось свидетельство последнего визита этого императора – два камня на месте царской охоты. На одном из них отчетливо видна дата – 14 сентября 1894 года. Днём позже Александра III посетят два корифея медицины,  и,  уступив слезным мольбам жены, император позволяет докторам провести обследование и соглашается уехать в Ливадию.  «Слава Богу, – пишет Николай, – папа решил последовать советам врача.» Целый день в его сердце боролись «чувство сыновнего послушания, которое приказало мне сопровождать родителей в Крым, и желание вырваться … к любимой Аликс. Чувство долга взяло верх, я сказал об этом Мамá и тут же успокоился». 18 сентября Александр III враз с семьёй и свитой уехал в Ливадию, где и скончался 20 октября того же года. Спала ещё долго будет ассоциироваться Николаю II с умершим отцом: в 1897 он напишет матери об охватываюшей его грусти в кабинете «дорогого папы», где все вещи остались на своих местах.

Новый император поддержит семейную традицию и будет приезжать в Спалу со своей увеличивающейся семьей. Они обычно приезжали сюда в сентябре-октябре, предварительно проведя лето в финских шхерах, а часть осени – в охотничьей резиденции в Беловеже. Николай II отправлялся на каждодневную  охоту, а его супруга читала свои любимые английские романы и писала длинные письма многочисленным родственникам и знакомым. Дети с отцом собирали грибы, играли в теннис  и гуляли по берегу Пилицы. Так как болезнь позвоночника не позволяла императрице совершать длинные прогулки, она обычно выезжала в своём экипаже.

В гости к царице приезжала её родная сестра Ирэна, жена принца Генриха Прусского, родного брата немецкого кайзера Вильгельма II. Вечерами в царской резиденции давали торжественные  ужины, на которые съезжались представители польского высшего общества. Иногда имели место официальные визиты, например, иранского шаха или немецкого кайзера. 

Последний визит в Спалу, осенью 1912 года, едва не стоил жизни наследнику трона – 8-летнему цесаревичу Алексею Николаевичу, который по материнской линии унаследовал тяжкий генетический недуг-гемофилию, при которой любой ушиб был чреват летальным исходом. Болезнь мальчика была тяжёлым ударом для родителей, а особенно для Александры Федоровны, которая страдала, чувствуя себя виноватой за передачу так называемой гессенской болезни ( случаи гемофилии  уже неоднократно имели место во владетельном гессенском доме, поэтому  заболевание часто определялось этим термином – прим.авт.). Хотя  у царской четы появилось четыре прелестных дочери, их союз был по-настоящему состоявшимся только с рождением наследника престола, так что помимо  материнских страданий, в игре были задействованы династические интересы. Болезнь Алексея была государственной тайной, и о ней долгие годы не знала даже младшая сестра Николая II Ольга. Неудивительно, что Александра Федоровна ухватилась за Распутина, чьи молитвы должны были принести исцеление маленькому наследнику.

Проведя  две недели в Беловежской пуще, в конце сентября 1912 царская семья приехала в Спалу. В то время наследник набирался сил после удара в бедро, случившегося при высадке из лодки в Беловеже. Второго октября Александра Фёдоровна, обеспокоенная тем, что мальчик вынужден проводить время в полутёмных комнатах виллы , решила взять сына на прогулку в экипаже. Езда по неровной дороге причиняла мальчику боль, а к вечеру началось сильнейшее вторичное кровотечение.

Из Петербурга приехали медицинские светила, но и они не могли помочь мальчику, чьё состояние ухудшалось на глазах. Когда 8 октября температура достигла 40,5 градусов, а пульс едва прощупывался, царская чета позволила опубликовать бюллетень о состоянии здоровья Алексея., хотя истинная причина недуга держалась в тайне. Со следующего дня по всей стране стали проводить молебны за здравие цесаревича Так как в Спале не было церкви, на поляне перед резиденцией установили  палатку с передвижным алтарём, в которой утром и вечером проводились молебны.

 В своих мемуарах швейцарец Жильяр, гувернер Алексея и свидетель событий тех дней, описал поведение страдающих родителей. Днём  император и его свита охотились в спальских лесах, а вечером Александра играла роль радушной хозяйки. Никто из присутствующих не подозревал о драме, разыгрывающейся в покоях на втором этаже.

Особенно Жильяру запомнился вечер, когда младшие царские дочери Мария и Анастасия играли сценку из «Мещанина во дворянстве» Мольера в присутствии родителей и многочисленных гостей. Исполняя обязанности суфлера,  гувернёр был скрыт от глаз, поэтому мог беспрепятственно наблюдать за улыбающейся Александрой Федоровной, сидящей в первоя ряду и оживленно разговаривающей со своими гостями. Когда представление окончилось, Жильяр вышел во внутренний корридор перед комнатой наследника, откуда доносились стоны. Внезапно он увидел перед собой императрицу, котрая приближалась бегом, придерживая в спешке мешающее ей длинное платье. Жильяр прижался к стене, и царица прошла рядом, не заметив его.

Гувернер вернулся в зал, где царило оживление. Через какое-то время царица вернулась и снова надела свою маску, стараясь улыбаться всем, кто толпился возле неё. Однако Государь, продолжая разговаривать, занял такое место, откуда мог наблюдать за дверью, и Жильяр заметил отчаянный взгяд, который Императрица бросила ему на пороге. Эта сцена раскрыла драму двойного существования императорской четы.

По мере ухудшения состояния мальчика императрица все реже появлялась на публике и перестала спускаться вниз. Наследник терял сознание от боли и просил построить ему памятник из камней в спальском лесу. Началось заражение крови, и  мальчика причастили.

Разочаровашись в мастерстве врачей и разуверившись в силе своих исступленных молитв, Александра приказала послать телеграмму пребывающему в Сибири Распутину с просьбой помолиться, ведь старец многократно останавливал кровотечения цесаревича. Вскоре царица получила следующий ответ: « Бог воззрил на твои слезы и внял твоим молитвам… твой сын будет жить». Постаревшая от горя Александра Федоровна успокоилась, и  чудо произошло: мальчик пошёл на поправку. После  трёх недель тревожного ожидания, министр двора граф Фредерикс объявил : «Острый и тяжёлый период болезни Его Императорского Высочества …миновал ».

Семья оставалась в Спале до 16 ноября, пока состояние Алексея не поправилось настолько, чтобы его можно было перевезти в Царское Село, где Романовы проводили зиму. Дорогу, ведущую к железнодорожной станции, расчистили от всех камешков, а поезд тащился со скоростью 15 верст в час. Через несколько месяцев Алесей уехал в Ливадию, где последствия «спальского кризиза» лечили грязевыми ванными.

В 1913 царская семья не поехала сюда из-за празднования 300-летия дома Романовых, а годом позже началась первая мировая война. А , может, воспоминания о пережитом помещали царице возвратиться в это место? В любом случае, вид больного мальчика останется в памяти Александры до конца её дней. Во время очередного приступа болезни в начале 1918 , уже в тобольской ссылке,  царица  писала Вырубовой: «Он невероятно похудел, а глаза кажутся такими огромными на осунувшемся  лице, совсем как в Спале, помнишь?».

Весной 1915 года эту местность оккупируют немцы, и управляющий царской охотой граф Велепольский вынужден будет бежать. Удручённый, он приедет в Барановичи, ставку Верховного Главнокомандующего, и Николай сравнит его с королём,  потерявшим свои владения.