Ирина БЕЛЯЕВА, 2008

Скажите, часто ли вы слушаете Баха? Большинство из нас, признавая его гениальность, всё же выбирает что-то более доступное и запоминающееся, и чаще всего неизвестный Бах так и остаётся для многих из нас на своём недосягаемом пьедестале. Думаю, что для некоторых молодых людей, которые в этот день пришли в концертный зал Польского радио, встреча с шедевром немецкого композитора – „Большой мессой” h-moll – стала открытием и откровением, ведь они вошли в МИР БАХА!

Встреча с Ириной БОГДАНОВИЧ – дирижёром хора Варшавского университета, участницей телепередачи „Europe da sie lubic”.

…Ещё перед началом концерта я была удивлена: сколько молодых лиц в зале. Иначе и быть не могло, потому что на сцене – их ровесники, студенческий хор Варшавского университета. Семьдесят молодых людей, которые сегодня поднимутся на свой музыкальный Эверест, а их молодая наставница – дирижёр Ирина Богданович – осуществит свою давнюю мечту, отважившись с непрофессиональным хором исполнить самое сложное с музыкальной точки зрения хоровое произведение И-С.Баха.

Описывать музыку – дело неблагодарное, да и невозможное. Поэтому с Ириной Богданович после концерта мы говорили о делах житейских и околомузыкальных.

  • Мне кажется, ты похудела на несколько килограммов за эти два часа…

– Ну, не так много, как бы хотелось (улыбается). Скинула, конечно. „Месса” довольно длинная и очень трудная не только для хора, но и для дирижёра. 

  • Но из зала ты смотрелась очень хорошо. Жаль было, что дирижёра мы видим только со спины. На сцене – сорок музыкантов, семьдесят хористов, и ты – руководитель всего этого многоголосия. Не страшно?

– Боятся нужно было, когда мы решили взяться за этот титанический труд.

  • Ты довольна этим выступлением?

– Самым большим комплиментом для меня, который я услышала после концерта, были слова Иоанны Лукашевской, которая много лет с нами работала. Она подошла ко мне и сказала: „Ты знаешь, я теперь полюбила Баха. Раньше для меня Бах – это было что-то приглушённое, а здесь было столько эмоций. Откуда нашлись такие краски?” И это говорил профессионал. Мне было очень приятно.

  • Вот видишь, даже не все профессионалы готовы слушать музыку Баха. А тебе, да ещё с любительским хором, зачем это было нужно?

– Я даю себе отчёт в том, что для хора и для хоровика ничего более трудного для исполнения просто нет. И для всех моих „старичков” эта „Месса” была, скорее, неисполнимой мечтой. Но я помню, как случайно я обронила: „А не слабо?”. И  увидела, как они загорелись, как опасались, чтобы, опомнившись, я не отказалась от этой мысли.

  • На сколько голосов пел ваш хор?

– На восемь. Иногда было так, что пело как бы два хора: один пел на четыре, и другой  на четыре. И они перекликались А сложность заключается в том, что должны звучать и восьмые, и шестнадцатые – а это очень быстрые ноты (короткие ноты, звуки). Технически нужно иметь очень подготовленные мышцы, голосовой аппарат, чтобы с этим справиться и исполнить огромное количество звуков. Да ещё темы накладываются друг на друга – в общем, это высшая математика для исполнителя.  В Варшаве вообще это произведение не исполняют, в мире записей – раз-два и обчёлся.

  • Тем более, записей мало, каждое исполнение на слуху, и мало кто отважится это петь…

– Я подошла к этому вопросу с другой стороны, постаралась взглянуть на „Мессу” глазами молодых ребят, которые хотят исполнить это по-своему. И что ещё очень важно: после исполнения этого произведения человек становится уже другим. Это такая хоровая вершина. И ради этого стоит пожертвовать своими амбициями, страхами, опасениями, что что-то будет не так. Мы с ребятами собрались и сделали это. И вот для того, чтобы дать им возможность пережить эти ощущения, это нужно было, думаю, сделать.

  • Сколько времени заняла подготовка?

– Полтора года наших жизней.

  • Иногда на такие сложные концерты приглашают помощь из других коллективов. У вас были „чужаки”?

– Все до одного семьдесят человек хора были мои. Мало того, случилось то, чего боится каждый дирижёр. Хор можно сделать хорошим, если работаешь с ним пять лет подряд и ни одного новичка не появлятся. Вот тогда это будет хор. А у нас так получилось, что за это время разошлась целая группа альтов: у одного ребёнок родился, кто-то подался за границу, а кто-то поступил в консерваторию. И пришлось взять молодые голоса. А что это такое? Это непричёсанный голос, необработанный. Это как колодец с сипом и храпом. Сначала репетиции с ними выглядели ужасно, месяцев пять. А под конец – уже чувствую  – пошло.  Сейчас они в состоянии спеть уже практически любую партию.

  • Как часто собираетесь исполнять „Мессу”?

— Мы исполнили уже два раза. Постарались сделать это сразу, потому что, честно говоря, боялась, что не найдём больше денег на это. Хотелось бы ещё исполнить, но это очень тяжёло — удержать этот высочайший уровень. У нас был после этого концерт в Театре Польском с фрагментами хоров из опер,  то есть более лёгкий жанр.   Когда я составляла программу, то без тени сомнения взяла самые популярные моменты из Баха, просто уверенная, что они будут знать. И что ты думаешь? Три недели не пели Баха, и уровень страшно съехал. Ничего не осталось.

  • Баха нужно петь каждый день?

– Да, Баха нужно петь каждый день…

  • Ты сказала, что это догоростоящее мероприятие. Кто вам помог?

– Прежде всего, Варшавский университет и мэрия Варшавы. Наш бюджет был, если не ошибаюсь, около 70 тысяч злотых. Обращались мы ко многим, но помогли только эти организации.

  • После того, как вы достигли своего Олимпа, что дальше?

–  Это ещё не Олимп, мы пока на пригорочке к своему Олимпу. Теперь этим молодым людям, которые научились петь Баха, нужно  научиться петь а-capelle. Именно это воспитывает голос и ухо, такое пение намного сложнее. У нас огромные планы на этот год. Что из этого получится – увидим. Мы приглашаем вас на наши концерты и в следующем году.