Более трёх лет работает совместная  правительственная комиссия по вопросам национальных и этнических меньшинств  Польши.  И всё это время русского нацменьшинство представляет Андрей РОМАНЧУК, один из руководителей Русского культурно-просветительного общества из Белостока. Обратившись к нескольким русским обществам с просьбой прислать в адрес редакции свои вопросы к нашему представителю в комиссии, мы таким образом подготовили „коллективное” интервью, на которое Андрей Маркович охотно согласился.

–  Можно ли коротко сказать, что такое совместная  правительственная комиссия по вопросам национальных и этнических меньшинств  в Польше?

– Комиссия существует с сентября 2005 года как результат исполнения принятого 6 января 2005 года закона Республики Польша о нацинальных и этнических меньшинствах и регинальном языке.  Она задумывалась как комиссия при правительстве Польши, а реально она действует как комиссия при Министерстве внутренних дел и администрации Польши, которое теперь курирует работу с нацменьшиствами. Такая ситуация, конечно, не идёт на пользу нашей работе и  принижает авторитет и действенной нашей комиссии.

В комиссии сегодня только один представитель от русского нацменьшинства, что, по-моему, не совсем справедливо. Ведь нас – русских в Польше – как минимум несколько тысяч, а вот, например, караимов всего человек 100, а они тоже имеют одного представителя. Мы  сейчас пытаемся „пробить” вопрос об увеличении числа „русских” представителей до двух человек – так как в Польше реально существует и русское историческое нацинальное меньшинство и многочисленная русскоязычная диаспора, а вот у этой групы как раз нет возможности иметь своего представителя в этой Комисии.

Мне кажется важным, что входящие в состав Комисии представители в комиссии должны иметь глубокое знание истории, традиции, обрядов и вероисповедании своего меньшинства, а также хорошо орентироваться в истории, традициях, обычаях, вероисповеданиях и языках других исторических меньшинств в Польше   и самого польского государства. Эти знания очень часто во время работы комисии просто необходимы, чтобы понимать многие тонкости этой работы.

– Что является основным в  деятельности представителя нацменьшинств?

– Помощь в реализации вышеназванного Закона. Наша роль, скорее, консультационная и рекомендательная. Например, сейчас мы занимаемся разработкой нового положения о финансировании культурных и языковых программ нацменьшинств на 2010 год. Это очень кропотливая работа, где „просвечивается” буквально каждая строчка, каждое слово, а иногда и каждая буква. Если бы мы просмотрели в предложенных изменениях тот факт, что на пример все ксерокопии отчётных документов должны быть заверены нотариально, то считайте, что в 2010 году никто бы не смог отчитаться за полученные дотации. И таких примеров очень много.

– Какими полномочиями обладает представитель нацменьшинства     в  этой комиссии?

По моему – никакими. Мы же не исполнительный орган, только совещательный. Мы можем только добросовестно выполнять ту работу, которая выносится на повестку дня наших заседаний. Конечно, можем и предлагаем свой предложения в эту повестку – но в первую очередь те, которые касаются всех меньшинств или нескольких меньшинств – как например, вопрос исторической памяти и памятников, ибучения языков нацменьшинств и обучения на этих языках.

– Какие основные вопросы решаются на заседаниях комиссии?

– За эти годы прошло 14 заседаний комиссии и 4 заседания отдельно только представителей меньшинств. За последнее время обсуждались вопросы взаимодействия с Евросоюзом и Советом Европы по защите прав меншинств и по реализации Польшой внутренного Закона   о нацменьшинствах и европейских законов по этому поводу, подводились итоги первых трёх лет выполнения закона. Ежегодно обсуждаются вопросы, связанные с дотационными программами по поддержке национальных культур и языков. Но здесь тоже часто возникают трения. Например, нам предложено было по своим меньшинствам заявленные программы 2009 года распределить их по приоритету. Мне показалось, что это „не с руки” нам делать, потому что каждый из нас представляет также и „своё” общество. И кто бы ни был на моём месте, всегда возникнет опасность „лоббирования” той или иной программы или общества. Поэтому я ограничился только определением приоритетов по направлениям деятельности, признав, например, издательские программы первоочередными.

– Насколько польские государственные власти прислушиваются к мнению этой комиссии?

– По большому счёту, рекомендации нашей комиссии должны приниматься структурами власти к реализации, но на деле долгие бюрократические дороги сводят иногда на нет нашу многолетнюю работу. С огромным сожалением должен сказать, что коэффициент нашей эффективности не всегда высокий. Бывает, что мы год-полтора приводим какой-то документ „в чувство”, а потом оказывается принят на государственном уровне совсем другой вариант. И снова пример: казалось бы, состав комиссии, ответственной за распределение бюджета по поддержке культурных программ не должен быть тайной. Но нам так и не удалось точно узнать, кто туда входит и почему (на какой основе тот а не другой представитель МВДиА Польши и почему там практически нет независимых экспертов). Поэтому мы выступили с предложением включить в эту комиссию независимых представителей из общеизвестных польских фондов, таких как Баторего, Хельсинского или же Форум неправительственных инициатив. Пока ждём результата.

– Есть ли, по вашему мнению, заинтересованность польских властей  в сотрудничестве с нацменьшинствами, и если есть, то как это проявляется?

– Есть Закон, который чиновники обязаны выполнять. Есть бюджет, который должен быть эффективно и умно использован (так, чтоб не забыть ни об одном меньшинстве). А дальше всё зависит от нас самих. Это мы должны больше сотрудничать с властями, выходить на контакт с местными органами власти.

Не так давно мы закончили почти полуторогодовую работу над образовательными программами обучения языкам национальных меньшинств. Пока сделаны разработки для начальной школы, гимназии и средней школы. Думается, что эта программа реально заработает, если мы  с вами её поддержим – например, если мы захотим, чтобы наши дети с детского сада учили русский язык как родной, а не как иностранный! По закону – такие возможности есть! На это есть и у польского государства финансовые средства. Пока не хватает только детей и молодёжи, чтобы изучать русский язык как родной.  А это уже задача всех нас – молодых, родителей, дедушек и бабушек!

–  Что Вам конкретно удалось сделать для того, чтобы русское нацинальное меньшинство стало замеченным в Польше?

На этот вопрос сложно коротко ответить. Мы  с Русским культурно – просветительным обществом из Белостока, как минимум, с 1994 года добивались, чтобы Польша признала Русских как историческое нацменьшинство (так как это было в годах 1919 – 1939 и 1948 – 1975). Нам удалось этого добиться – и с 2000 года Польша официально снова признало русское нацинальное меньшинство – а это очень важно! Конечно, в этом помогла нам наша повседневная деятельность и наша работа с 1991 года – с момента возрождения общества в Белостоке.

Очень нам помогло тоже знание нашей истории и традиций русских движений в Польше, а это благодаря нашим членам, многие из которых ещё помнят русские организации и во времена довоенной Польши (1919 – 1939) и в годы ПНР .

С марта 1997 года мы добились того, в Польше сущесвует русскоязычная телепередача о и для русских, которая начально называлась „Сами про себя”, а с марта 2003г. „Русский голос” – TVP SA Oddział w Białymstoku (TVP Białystok), с марта 2008г., её можно смотреть тоже по Интернету.

И ещё одно важное замечание. В Законе нет слова о каком-то отдельном меньшинстве, речь идёт о том, чтобы разработать порядок функционирования и содействования всем вместе в соответствии с выработанными нами правилами и Законом. Принцип работы нашей комиссии – это коллективность выработки решений, касающихся общих вопросов действия Закона, а не только представление интересов отдельного меньшинства. А вот будет оно замечено или нет, это в первую очередь зависит от самих обществ.

– По каким вопросам к вам чаще всего обращаются представители русского нацменьшинства, чтобы Вы помогли решить эти вопросы в комиссии?

– Мне за эти годы приходилось по вопросам комиссии общаться с представителями вашего общества, с русской общиной из Варшавы и со старообрядцами. Чаще всего это были вопросы, связанные с конкурсами, но повторю ещё раз: никакой исполнительной, да и по моему вообще почти никакой реальной власти у нас (представителей нацменьшинств в этой комисии) нет. Мы можем вас информировать, какие вопросы затрагиваются на комисии. Можем рекомендовать – над чем, нашему мнению, стоит поработать, на что обратить внимание.

–   Где можно получить информацию о том, что обсуждается на заседаниях комиссии и о том, что вы уже сделали в этой комиссии для русского нацменьшинства?

– Это очень хороший вопрос. Я уже неоднократно поднимал вопрос о том, чтобы нам проводить встречи с русскими обществами в Польше, например, в Посольстве РФ в Варшаве. Думаю, что в этом году нам это удастся сделать, чтобы у обществ была возможность обсудить совместно свои планы и программы на 2010 год, в первую очередь, те, которые будут участвовать в конкурсах на получение дотаций в МВДиА, чтобы не дублировать их, чтобы наконец-то русское меньшинство могло получать более реальную финансовую поддержку со стороны польского правительства. А если честно, то я мечтаю о том, чтобы мы – русские общества, встречались сами, без помощи посольств и различных учреждений.

– Спасибо большое и до новых встреч!

Подготовила Ирина КОРНИЛЬЦЕВА, 2009 г.