«Весь мир казался мне Варшавой», – писал Александр Блок, приехавший в город на Висле на похороны отца. О том, что связывало великого русского поэта с польской столицей, как варшавские улицы подсказали Блоку идею поэмы «Возмездие» и продиктовали ее первые строчки, по каким кварталам бродил и в каких ресторанах бывал автор «Незнакомки», откуда взялась легенда о родившемся в Варшаве внебрачном сыне поэта, а также о мистическом культе Блока в межвоенной Польше рассказывает Игорь Белов.

Побег из варшавского плена

У Александра Блока были все шансы родиться не в Петербурге, а в Варшаве — отец поэта, Александр Львович Блок, ученый-юрист, был профессором Варшавского университета и преподавал на кафедре государственного и международного права.

Однако осенью 1880 года Александр Львович отправился в Петербург защищать магистерскую диссертацию и взял с собой жену, Александру Андреевну, беременную будущим великим поэтом. Диссертация была блестяще защищена, Блок-старший засобирался в обратный путь, как случилось непредвиденное — возвращаться с мужем в Варшаву Александра Андреевна наотрез отказалась и осталась в доме своего отца, известного русского ботаника и ректора Санкт-Петербургского университета Андрея Николаевича Бекетова. Там 28 ноября 1880 года и родился будущий автор «Скифов» и «Двенадцати».

Причина, по которой мать поэта осталась в Петербурге, заключалась вовсе не в том, что долгое путешествие могло быть опасным для женщины на восьмом месяце беременности. Это было бегство от мужа-тирана. Александра Андреевна не выдержала кошмарного характера профессора Блока: за два года супружества, которое в ее семье впоследствии именовали не иначе как «варшавский плен», она, по воспоминаниям своей сестры Марии Бекетовой, «из беззаботной хохотушки (…) превратилась в тихую, робкую женщину болезненного, жалкого вида». Александр Львович обладал крайне тяжелым нравом: человек небесталанный — он великолепно играл на фортепиано, а в молодости писал недурные стихи — и внешне привлекательный, Блок-старший был болезненно вспыльчив, самолюбив, замкнут и жесток. Мария Бекетова, первый биограф Блока (и, к слову, переводчица польской литературы), писала:

Александр Львович, во-первых, держал жену впроголодь, так как был очень скуп, во-вторых, совсем не заботился об ее здоровье, и, в-третьих, — бил ее. (…) ей доставалось за всякое несогласие во мнениях, за недостаточное понимание музыки Шумана, за плохо переписанную страницу его диссертации и т. д. В минуты гнева Александр Львович был до того страшен, что у жены его буквально волосы на голове шевелились.

К мужу Александра Андреевна так и не вернулась. Попытки вернуть жену и родившегося сына в Варшаву, предпринятые отцом Блока, ни к чему не привели. Блок-старший остался в Варшаве, сделал неплохую карьеру на ниве государствоведения, однако его скверный характер с годами только портился. Отец и сын виделись лишь изредка, когда Александр Львович приезжал в Петербург, однако он регулярно присылал поэту деньги и очень обиделся, когда тот не пригласил его на свою свадьбу с Любовью Дмитриевной Менделеевой — адресатом «Стихов о Прекрасной Даме». «Я встречался с ним мало, — вспоминал об отце Александр Блок, — но помню его кровно». Скорее всего, эта «память крови» и заставила уже известного и даже прославленного поэта отправиться в Варшаву в декабре 1909 года, когда его отец находился при смерти.

Приезд в Варшаву

18 ноября 1909 года Блок получил телеграмму от доцента Варшавского университета Евгения Спекторского, отцовского ученика и приятеля. Спекторский сообщал поэту, что отец тяжело болен и, скорее всего, находится при смерти — чахотка осложнилась болезнью сердца. Поколебавшись немного (Блок не был уверен, что отец захочет его видеть), поэт через несколько дней все-таки выехал из Петербурга в Варшаву. В поезде он делает запись в блокноте: «Отец лежит в Долине роз и тяжко бредит, трудно дышит» — этот чеканный ямб ему словно продиктовал железный перестук колес. Блок еще не до конца понимает (хотя интуитивно чувствует), что перед ним — набросок будущей поэмы, где эти строки будут выглядеть так:

Отец лежит в «Аллее роз»,

Уже с усталостью не споря,

А сына поезд мчит в мороз

От берегов родного моря…

Что же это за «Аллея роз», которую поэт вначале спутал с долиной? Аллея роз — улица в Варшаве, на которой, в доме №10, в то время находилась недорогая частная лечебница, Дом здоровья доктора Конрада Добрского, известного врача и общественного деятеля. Отца Блока поместили туда, видимо, потому что от его квартиры на улице Кошиковой, 29 до Аллеи роз было рукой подать. Да и плата за лечение была символической.

Блок приехал в Варшаву вечером 1 декабря (14 декабря по новому стилю) 1909 года на Петербургский (ныне Виленский) вокзал, находящийся в варшавском районе Прага, и на извозчике отправился на левый берег Вислы, в центр города. Первые впечатления от польской столицы поэт впоследствии воспроизвел в поэме «Возмездие»:  «Вокзал заплеванный; дома, / Коварно преданные вьюгам; /Мост через Вислу, как тюрьма…». Поселился поэт в «Венской гостинице» на углу улиц Маршалковской и Видок. Отель был не то чтобы роскошный, но весьма комфортабельный и недешевый. Блок занимал в нем комнату №58.

Однако отца в живых поэт уже не застал — Александр Львович умер в тот же день, за несколько часов до приезда сына в Варшаву. «Приезд. Смерть. (…) Бродили ночью со Спекторским по Варшаве», — записал Блок в дневнике. Маршрут этой ночной прогулки воссоздал, отталкиваясь от третьей главы «Возмездия», польский литературовед Адам Галис: Блок и его варшавский «чичероне» Евгений Спекторский дошли по Уяздовским аллеям до улицы Новый Свят, по ней проследовали на улицу Краковское предместье, откуда свернули к Саксонскому саду. Любой, кому случалось гулять по польской столице, счел бы такую последовательность слишком предсказуемой. Однако в случае Блока увиденное впоследствии выкристаллизовалось в чарующих строчках его великих стихов — недаром первое впечатление считается самым сильным.

Из города в пустое поле  

На следующий день Блок занят печальными хлопотами. Он приходит в запущенную квартиру отца на Кошиковой, 29. Разбирает архив профессора Блока, забирает с собой письма матери к бывшему мужу, меланхолично рассматривает фотографии и пожелтевшие ноты, знакомится с финансовыми документами — расписками, векселями, ценными бумагами. А еще через два дня, рядом со своей единокровной сестрой Ангелиной, с непокрытой головой идет за гробом отца по улицам Варшавы:

По незнакомым площадям

Из города в пустое поле

Все шли за гробом по пятам…

Кладби́ще называлось «Воля».

Александр Львович был похоронен на православном кладбище в варшавском районе Воля (Блока поразило это название). В тот день поэту много пришлось общаться с друзьями и коллегами отца (в основном — учеными из Варшавского университета), и разговоры эти заставляют его по-новому увидеть образ человека, которого он плохо знал и чьим незримым присутствием так тяготился. «Все свидетельствует о благородстве и высоте его духа, — напишет он матери, вспоминая реплики приятелей отца, — о каком-то необыкновенном одиночестве и исключительной крупности натуры».

С сестрой Ангелиной, дочерью Александра Львовича от второго — и тоже неудавшегося — брака, Блок был знаком еще по Петербургу, но поговорить «по душам» им удалось только в Варшаве, где Ангелина родилась и выросла. Ангелине поэт впоследствии посвятил стихотворный цикл «Ямбы»:

Когда мы встретились с тобой,

Я был больной, с душою ржавой.

Сестра, сужденная судьбой,

Весь мир казался мне Варшавой!

(…)

Когда б из памяти моей

Я вычеркнуть имел бы право

Сырой притон тоски твоей

И скуки, мрачная Варшава!

Лишь ты, сестра, твердила мне

Своей волнующей тревогой

О том, что мир — жилище бога,

О холоде и об огне.

(продолжение следует. См. часть 2)

*Опубликовано: 5 авг. 2021 под названием Варшавская поэма. Александр Блок и Польша.

https://culture.pl/