В 2011 году мы открыли в нашем журнале „Здравствуйте!” страницу польской поэзии. В качестве ведущей поэтической рубрики пригласили Веру Виногорову*, поэтессу, переводчицу, которая, не оставляя навсегда любимый Санкт-Петербург,  живёт в Польше. На её счету – издание трёх сборников поэзии, проза, публицистика. Вера Виногорова награждена премией Министра Культуры Польши за переводы польской литературы на русский язык.

– Вера, начнём от печки: как Вы оказались в Польше?

– Ответ, по сути, тоже традиционный – в поисках гармонии. Мы часто не отдаём себе отчёт в том, что стремление жить в гармонии – с самим собой, с близкими нам людьми, с профессиональным окружением, с обществом в целом – является  мощной движущей силой нашего Бытия, не побоюсь употребления этого слова с большой буквы. Переезд в Польшу позволил моему мужу – профессору Валерию Исидорову, учёному, достаточно известному в мировом научном сообществе: в своё время он представлял Россию в Международном Комитете по глобальным атмосферным процессам – продолжить научную деятельность на новом, более высоком уровне. При этом оказалось, что и я, оставшись в Польше без работы, стала заниматься тем, к чему всегда стремилась – литературной деятельностью, переводами, и, в первую очередь, переводами поэзии…

– До этого Вы уже знали польский язык?

– Читала по-польски… Надо сказать, что этому я училась, читая в оригинале иронические детективы Иоанны Хмелевской. Понимать на слух речь и говорить я начала, прожив в Польше безвыездно полгода. А потом настала очередь поэзии – конечно, я читала польских поэтов в русских переводах – в России достаточно широко представлено творчество  Юлиана Тувима, Збигнева Херберта, Тадеуша Ружевича…

Но в оригинале меня покорила поэзия Виславы Шимборской, её философский и, в то же время, ироничный взгляд на „феномен человека” – на человека как явление космическое: и его случайность, и его неповторимость, и непредсказуемость событий его жизни. Работе над переводами поэзии Виславы Шимборской я посвятила несколько лет – итогом явилась билингва, изданная в Санкт-Петербурге под названием „Жизнь с бухты-барахты”.

– Чем, на Ваш взгляд, интересна польская поэзия?

– Поэзия, как утверждал Мартин Хайдеггер, по сути – квинтэссенция языка, возможность выражать явления бытия. Польская поэзия богата, как богат и польский язык. Поэт обнаруживает, ощущает некие „болевые точки” в своей жизни, в жизни общества и говорит о них. У Лешика Жулинского в одном из стихотворений цикла „Я, Фауст” есть такие строки:

…в молчании проступает судьба,

на судьбе виднеется открытая рана,

поэт посыпает рану солью и тотчас заклеивает

пластырем стиха…  

То есть, поэзия — это своего рода способ восстановить гармонию, выразить в слове проблему, обозначить её, в какой-то мере „залечить” её „пластырем стиха”. У каждого поэта свои „раны”, свои способы о них говорить, но этим и интересна поэзия – каждый читатель может найти в ней что-то созвучное своей душе…

В Польше много талантливых, интересных  поэтов и поэтесс – тому примером может служить и вышедшая из печати совсем недавно поэтическая антология, которая так и называется „Гармония души”.

– Это та, что Вы держите в руках?

– Да, и, пользуясь случаем, хочу сказать о ней несколько слов. Эта антология явилась итогом общепольского конкурса поэзии, который был  организован по инициативе известных поэтов – Кшиштофа Новака и Мариолы Платте. Но авторы, как участники конкурса, так и приглашённые для участия в Антологии, живут порой далеко за пределами Польши – во Флориде, Ирландии, Швеции.  Фотографии, которыми иллюстрирована антология, сделаны испанцем. Есть в Антологии и мои стихи…

– В них тоже поиск гармонии?

– Да. Только мои стихи зачастую вне какой-либо оппозиции. В этом,  наверное, их недостаток. Но дело в том, что большинство  моих стихов – о Природе. И хоть я родилась и выросла в большом городе Новосибирске,  мне посчастливилось в детстве соприкоснуться с настоящей, нетронутой природой Сибири: я бывала в тайге, а там не только сосны в три обхвата, но и цветущие дикие орхидеи. Я видела бескрайние ковыльные степи, озера, на берегах которых росли белые „королевские” лилии, поляны, полыхающие огнём цветов, которые в Сибири так и называют „огоньки” или „жарки”… И это наложило отпечаток на моё мировосприятие. Гармония, красота Природы самодостаточна, она не нуждается в человеке, человек ,наоборот, разрушает эту гармонию. И мои стихи — это своего рода стоп-кадр, попытка запечатлеть гармонию природы, насколько, конечно, это мне удаётся…

Догорают свечи иван-чая,

это значит – на исходе лето,

в паутине жёлтый лист качает

тёплым солнцем напоённый ветер.

В синеве, пронзительной и хрупкой,

он игластую купает зелень сосен –

все прекрасно, и немного грустно,

догорает лето, скоро осень…

Я не ищу в природе точки отсчёта для реалий человеческой жизни, а, наоборот,  для природы ищу параллели в человеке:

Осень бросила шаль цыганскую,

Закружилась в огненном танце –

Ах, красивая, ах, беспечная,

Да краса её быстротечна…

Листья мчатся, ветром подхвачены,

Рдеют ягодные ожерелья,

Вот увидит, что всё утрачено,

И оплачет своё веселье…

В Европе, к сожалению, нет настоящей, первозданной природы – здесь присутствует только „антропогенно изменённая среда”. Многие люди не видели, не ощущали и не знают Природы. Мы создали себе искусственную среду обитания – и в ней живём, уничтожая естественную природу планеты…

– Среди названных Вами авторов Антологии всё больше имена женские…

– Это очень интересный феномен, который наблюдается не только в польской или российской литературе, но судя по переводам – во всём мире: всплеск литературы, поэзии, авторами которой являются женщины (не хочу говорить „женской литературы”).

Вот и в этой Антологии две трети авторов – поэтессы. Я спросила Мариолу Платте о том, каков был главный критерий отбора стихов. Она ответила, что конкурсные стихи должны были, в первую очередь, отвечать общему направлению, тематике конкурса, отражать поиск гармонии человека и окружающего мира. Никакого особого предпочтения авторам-поэтессам. Значит, эта антология — достаточно характерное отражение ситуации в современной польской литературе, где всё больше женских имён. Да и сама Мариола – автор нескольких поэтических книжек, спектаклей. А ещё лет пятнадцать назад в Польше шли порой весьма нелицеприятные дебаты на эту тему, когда произведения, написанные женщинами, мужчины-критики (а порой и не критики), обороняя приоритет мужчин в этой сфере,  называли литературой „менструальной”. К счастью, те времена минули.

На мой вопрос, как он оценивает расцвет в Польше женской поэзии, Лешек Жулинский, не только интересный поэт, но и очень вдумчивый литературный критик и знаток польской поэзии, ответил: „Высоко! В Польше много хороших поэтесс, и каждая из них, даже молодых, очень индивидуальна, их невозможно скинуть в один мешок. В настоящее время поэзия идёт по пути индивидуализации, а не следования общим программам или течениям…”

Это главное – пусть будет много людей творческих, много поэзии, хорошей и разной…

Разговор о поэзии вели:

Вера Виногорова и Ирина Корнильцева, 2012

*Вера Виноговора перевела с польского на русский язык произведения Витольда Гамбровича, Рышарда Капучинского, Виславы Шимборской, Юлиуша Эразма Болека. Её стихи издавались в Санкт-Петербурге, также переводились на польский язык