„Отчизна – это земля и могилы,”– это одно из немногих изречений, с которым  я безоговорочно соглашаюсь. Старое лодзинское кладбище на улице Огродовой переносит нас в XIX и начало XX века, когда город переживал пик своего развития. Здесь, словно по книге, можно  прочесть историю развития Лодзи и имена её заслуженных жителей.

Немного статистики поможет нам представить себе потенциал города. Карл Шайблер, самый крупный лодзинский предприниматель, был не только крупнейшим фабрикантом Царства Польского. Промышленный потенциал Шайблера был на четвертом месте во всей необъятной Российской Империи, уступая лишь таким „акулам бизнеса” как, к примеру, Савва Морозов.

А по улицам Лодзи ходили… Нет-нет, не поляки, евреи, австрийцы или русские, а „лодзерменш”(Lodzermensch). Этот типично лодзинский термин означал человека, который строит своё будущее благодаря смекалке, трудолюбию и предприимчивости.  И самым большим комплиментом была фраза: „Он настоящий Lodzermensch!”

В течение последнего десятилетия истории многонационального города уделяется всё больше внимания. Однако, как мне кажется, роль русских представлена недостаточно. Да, в среднем количество православных (в те времена принадлежность к той или иной религиозной конфессии автоматически ассоциировалась с национальностью – прим. авт.) составляло около 3 %, но  игнорирование существования  нескольких тысяч жителей недопустимо. К примеру, в Музее истории г. Лодзи проходит постоянная выставка „Лодзинская триада: поляки,немцы, евреи”. И хочется  задать вполне резонный вопрос: „Если Лодзь официально признана городом четырёх культур, то почему столь уважаемое учреждение проигнорировало ещё одну составляющую многонационального населения?”А может, в этом мы, русские, сами виноваты?

В мае мы, любители и энтузиасты истории Лодзи, отправились на уборку православной части Старого кладбища. Это была наша дань памяти людям, жившим в нашем городе и практически исчезнувшим из его истории. Идея зародилась ещё зимой, во время  вечерних посиделок в турфирме „Ареатур”, что на улице Пиотрковской, 31.  Прошло совсем немного времени — и планы воплотились в жизнь.

На мой вопрос: „Почему вы решили посвятить субботу уборке чужих могил?”, Иоанна Хшановска  и Мирослава Кажьмерска, пришедшие с боевым настроением,   в шутку ответили: „Господин велел”. Под этим именем скрывается председатель общества „Белорусский дом” Андрей Коллонтай. И хотя нельзя сбрасывать со счетов влияние харизматичного Андрея, но причины, побудившие польских девушек поработать на кладбище несколько часов, куда более глубокие. И раньше, посещая могилы своих родных и близких, Мира  и Ася обязательно уделяли время уборке покинутых соседних надгробий. И поход в православный некрополь стал логическим продолжением привитой им с детства привычки…

Можно сказать, что благодаря нашей, пусть для начала небольшой группе, многие могилы впервые были приведены в надлежащий вид. По-видимому, в течение десятилетий (!) никто не  удосужился ни помыть могильные плиты, ни вырвать сорняки. Когда мы вычистили некоторые надгробия, нашему взору предстали скрытые под слоем грязи и мха имена похороненных под этими плитами. Это было словно повторное возвращение к жизни давно ушедших.

…Вот у ограды спит вечным сном полковник 37 Екатеринбургского пехотного полка Алексей Семёнович Машлыкин. На могильной плите – полустёртая надпись, свидетельствующая о горе жены и детей. Кто Вы, господин полковник? Какими судьбами Вы оказались в Лодзи?  Неподалеку лежит 25-летний Анатолий Никандрович Костецкий, помощник пристава Лодзинской городской полиции. Его жизнь угасла, едва начавшись…

Я поставила себе задачу: узнать об этих людях как можно больше, чтобы их имена перестали быть лишь надписями на могильных плитах. Задание не из лёгких. Но, как говорит один из моих любымых литературных персонажей Эраст Петрович Фандорин, для „благородного мужа” преодоление препятствий должно быть в удовольствие…

Виолетта Верницкая, Лодзь, 2011