На праздничном концерте, посвящённом 120-летию Варшавского университета, всё второе отделение было отдано сольной программе очаровательной певицы Алиции Маевской. Родители тех, кто сидел в зале, наверняка помнят бравурный номер во время конкурса Miss Polonia-91, когда Алиция Маевская в сопровождении Анджея Заухи и Рышарда Рынковского исполнила песню „Бублички”. Но и сегодня на youtube запись этого выступления набрала 1,3 миллиона просмотров!

Мы решили рассказать вам о судьбе этого рождённого в Одессе фокстрота,  который стал основоположником жанра „шансон”.

Однажды Исаака Дунаевского спросили: „Какая ваша самая любимая песня протеста?” – „Бублички”, – ответил композитор. – Лучшей песни про тесто ещё никто не написал!”.

Давайте вернёмся на сто лет назад. В 1921 году власть Советов провозгласила в России новую экономическую политику (НЭП). После голодных лет „военного коммунизма” всё вдруг изменилось. Крестьяне, реально получившие землю, повезли на рынок по неслыханно низким ценам свои продукты, развернулась торговля, появились мелкие, а потом и более крупные предприниматели.

Родилось новое слово „нэпман”, которому пропаганда сразу же постаралась придать самый отрицательный смысл: недорезанный буржуй, враг-эксплуататор. Бдительное руководство смотрело на рыночные отношения как на неизбежное зло, опасаясь, что они грозят реставрацией капитализма.

НЭП привёл к быстрому оживлению экономики. В большевистскую Россиюдошли веяния западной моды: женские чулки телесного цвета, маленькая шляпка-клош, шёлковое укороченное платье-чехол, короткая стрижка… По городам в упряжках раскатывали новые коммерсанты: дымили контрабандными сигарами и за один вечер оставляли в ресторанах астрономические суммы.

Из Парижа пришёл ставший знаком западного буржуазного шика американский новомодный танец фокстрот… Этот недолгий период был, кажется, самой весёлой и разудалой эпохой советского времени. Жизнь забурлила… Но лучшее, что осталось от тех лет – песни.

Пожалуй, самая знаменитая и долгая жизнь из всех нэпмановских песен была уготована песне „Бублички” („Бублики”), оказавшейся одним из самых популярных быстрых фокстротов 20-х годов. Песня прочно вошла в городской фольклор, став визитной карточкой своей эпохи. Почему, спустя почти сто лет, „Бублички” остаются по-прежнему „горячи” для слушателей?

Зачастую бывает очень трудно узнать имя автора популярной песни: или о нём ничего не известно, или на авторство претендуют сразу несколько человек. Так и в случае „Бубличков” существуют расхождения по поводу её авторов. Например, на пластинках, изданных в Польше, композитором указан Г. или С. Богомазов. А поэтесса Ирина Одоевцева считала, что это был вообще иностранный фокстрот.

С текстом песни тоже всё непросто. Академик Д. Лихачёв утверждал в книге „Заметки и наблюдения”, что текст написал литературовед Л. Тимофеев. Одоевцева в мемуарах „На берегах Невы” тоже назвала автором некоего Тимофеева: „Это он … сочинил знаменитые «Бублички», под которые танцевали фокстрот во всех странах цивилизованного мира”.

К. Паустовский в „Повести о жизни” пишет: „Я подошёл к оркестру и сказал дирижёру, что в зале сидит автор этой песенки – одесский поэт Ядов… Ядов поднялся. Посетители ресторана тоже встали и начали аплодировать ему”. Писателю вторит Леонид Утёсов. Большинство исследовательских источников подтверждают именно эту версию.

В фондах музея эстрады сохранилась уникальная запись 1956 года – рассказ куплетиста Григория Красавина о создании „Бубличков”. Артист был особенно популярен в годы НЭПа. Выступал на сцене со скрипкой, одновременно пел, играл в паузах, аккомпанировал сам себе, пританцовывал. дополнял пение мимическими импровизациями.

Из воспоминаний Красавина: „У меня была привычка собирать мелодии песенок на всякий случай… Одна из этих мелодий мне пригодилась в 1926 году”. Тогда Красавин был приглашён на открытие сезона в Одессу – в Театр миниатюр „Гамбринус” на Ланжероновской улице. Проезжая по городу, артист наблюдал за колоритными местными жителями и всю дорогу слышал возгласы: „Бублики! Купите бублики!”. Решив, что хорошо бы иметь с такими словами песню на „злобу дня”, Красавин обратился к поэту Якову Ядову.

Ядов – творческий псевдоним Якова Петровича Давыдова (род. 1883). Как писатель-публицист он был известен также под псевдонимами Яков Боцман, Пчела, Жгут. Родившийся в Киеве, в еврейской семье, после революции Ядов осел в Одессе. Работал он во всех жанрах: писал политические обозрения, новостные колонки, фельетоны в стихах и прозе, пародии и эпиграммы, шаржи, а также был автором текстов многих песен.

Друживший с Ядовым Паустовский описывал его как человека очень уязвимого и уступчивого.  Крупный человек с подвижной мимикой, с огромным чувством юмора, он напоминал пожилого комического актёра. Ядов грустил: „По своему складу я лирик. Да вот не вышло. Вышел хохмач…”

Ядова ценили редакторы газет, директора разных кабаре и эстрадные певцы. Мастер „лёгких мотивчиков” охотно писал для них песенки буквально за гроши, не следя за гонорарами. Многие песни становились моментально популярными.

Вот к этому автору и обратился Красавин со своей просьбой. Он рассказал о своём желании и сыграл на скрипке запавшую в память мелодию. Музыка вдохновила Ядова: „Это прекрасная идея! Надо показать в этой песенке несчастную безработную девушку, мёрзнущую на улице ради куска хлеба, умирающую с голода для обогащения нэпмана…”

В опубликованных воспоминаниях певца читаем: „Он задумался, потом добавил: „Идите в столовую пить чай, а я буду „печь” бублики. Полчаса стучала в соседней комнате машинка.Через неделю в Одессе я после четырёх первых своих номеров пел „Бублики”. Назавтра их пела вся Одесса, а через некоторое время, когда я приехал в Ленинград, Утёсов, встретив меня, сказал: „Гриша, я пою твои „Бублики”. Ничего?”–„Кушай на здоровье!”– ответил я ему”.

Песня приобрела фантастическую популярность. „Бублички” звучали в кабаре и театриках, под них танцевали фокстрот. Но недремлющие пролетарские и комсомольские активисты самоотверженно боролись не покладая рук с этой „буржуазной отрыжкой”, пытаясь запретить „порнографические танцы”. Советское государство свернуло политику НЭПа к концу 20-х, а „Бублички” ушли в подполье вместе с иными „растлевающими” песнями.

Ядова печатали всё меньше, а критиковали всё больше. Коллеги по эстраде громили его гневными речами. В поисках заработка Ядов переехал в Ленинград, потом в Москву. Его исключили из Литературного фонда из-за низкой художественной ценности его литературной продукции, регулярно продолжая при этом взимать проценты с авторского гонорара, получаемого за эту „нехудожественную” продукцию. Вскоре Яков Ядов умирает. На могильной плите Донского кладбища в Москве указан год смерти – 1940. Дни и месяцы рождения и смерти отсутствуют.

А что с „Бубличками”? Знаменитая песня давно уже жила сама по себе, став чуть ли не народным творчеством. И главная её слава гремела вне России. Песня стала короче и проще авторского варианта – первоначальный текст состоял из 10 строф. Появилось большое  количество версий текста.

Правда, „Бублички” на долгие годы „эмигрировали” вместе с одесситами в США, где и исполнялись по-русски на „дальних берегах”, попадая на родину лишь контрабандой в альбомах Константина Котлярова, Милы Аржанской, Сары Горби, Любы Весёлой или Юрия Морфесси.

В конце 20-х песня была уже переведена на идиш и английский. Именно с „Бубличков” на идише начали своё великое восхождение на олимп эстрады сёстры Берри, когда были ещё детьми. В России Леонид Утёсов записал „Бублички” на пластинку в Ленинграде в 1932 году.

В конце лета 1959 года в Москве открылась американская промышленная выставка, на открытие которой прибыл вице-президент США Ричард Никсон. По этому случаю в Зелёном театре парка имени Горького состоялся большой концерт. Известная эстрадная площадка никогда ещё не видела такого столпотворения: для изголодавшихся по зарубежной эстраде москвичей концерт артистов, приехавших из самой Америки, был сенсацией, в которую в те годы трудно было поверить. Ведущий объявил дуэт: „Сёстры Берри”! Оркестр заиграл знакомую мелодию, и на сцене появились две очаровательные, стройные, сияющие улыбками красавицы и запели очаровательными голосами: „Бублички, койф майне бейгелах …”. Публика рыдала от восторга…

Так „Бублички” вернулись на свою родину и получили второе дыхание. Разумеется, песня распространилась и в других странах, где зачастую звучала на языке данной страны. Так, в Польше её исполняли такие звёзды эстрады как Алиция Маевская и Беата  Рыботыцкая.

„Бублички” стали символом эпохи НЭПа, ознаменовав  вместе с остальными песнями Ядова своей залихватской беззаботностью и близостью к массам новое музыкальное направление, которое сегодня называют „шансон”.

Можно с пренебрежением относиться к так называемому лёгкому жанру, но невозможно отрицать тот факт, что многие песни вошли в память нескольких поколений и, благополучно пережив запреты, гонения и разносы критиков, составили интегральную часть нашего музыкального наследия. „Бублички” являются ярким тому подтверждением.

Фаина Николас