справа.
Национальная команда могла рассчитывать и на Георгия, которому в то время уже было за тридцать. Хотя бывали моменты, когда он получал взбучку, и не только от соперников.
Несчастный парный матч
„То, что сделал Ежи Столяров в этот раз, превзошло все ожидания. Столяров на этот раз уже был не только неуверенным и слабым, а играл откровенно безнадёжно. Достаточно сказать, что за два с половиной часа борьбы он буквально выдал только пару хороших смэшей (смэш в теннисе – это удар, который выполняется сверху вниз с большой скоростью и большой дугой – ред.) и три действительно первоклассных дриблинга (дриблинг – это умение контролировать мяч и умение перемещаться с ним по полю или площадке – ред.)
Но этого было слишком мало. Мало того, что он „портил” самые лёгкие мячи, иногда пропускал их вовсе, был неподвижен и не заботился об игре. Все надежды на хорошую игру польской парной команды были разрушены, и в очередной раз соревнования выглядели плачевно по сравнению с игрой наших одиночников. Это разгромный репортаж из газеты Illustrated Daily Courier (16 мая 1932 года) под заголовком „Porażka polskiego double’a w puhar Davis” (sic!).
В той игре в парном разряде – в матче против сборной Нидерландов – Георгий Столяров играл вместе с Игнацием Тлочинским. („Тлочиньский сделал всё, что мог, но, в конце концов, он не мог предсказать, что его партнёр не будет отбивать самые лёгкие мячи в самые важные моменты. А поскольку у него было ещё и много двойных ошибок, то в целом польский парный разряд предстал просто жалким и произвёл удручающее впечатление на зрителей”, – написал разочарованный репортёр IKC).
Польская команда проиграла парные игры в пяти сетах, но вся встреча завершилась победой, в том числе благодаря двум победам в одиночной игре, не без труда одержанным Максом.
Причины отсутствия интереса Георгия Столярова к игре, как сообщает корреспондент „Курьера”, могли быть разными – личными и деловыми. В 1925 году в православной церкви Святого Александра Невского на Килинской улице старший из братьев женился на Валентине Лаппа. Он ещё помнил её по России, а несколькими годами ранее познакомился с ней в Берлине и уговорил приехать в Лодзь. Брак продлился всего два года, и, как пишет лодзинский летописец Мечислав Гумола, разочарование Валентины проявилось уже на свадебном приёме, где её супруг напился до бессознательного состояния и протрезвел только на следующий день.
Позже Валентина выходила замуж за других лодзинских фабрикантов и в конце концов стала баронессой Хайнцель фон Хохенфельс.
Георгий Столяров также женился вторично. В коллекции Лодзинского музея спорта и туризма хранится справка о его военной судьбе, выданная в 1976 году Международным Красным Крестом и адресованная фрау Татьяне Столяров.
Участники теннисного турнира, 1926 г. Георгий Столяров (в центре) и Максимилиан
Столяров (справа).
Прогулка на Wimbledon
1920-е годы не были благоприятными для текстильной промышленности Лодзи. Внутренний рынок был слаб, издержки производства высоки, налоговое бремя с каждым годом росло. Кризис конца 1920-х годов ещё больше ухудшил положение, семье Столяровых пришлось бороться за существование: чтобы погасить кредиты, фабричные мощности сдавались в аренду другим предпринимателям.
– Во время войны Георгий пытался управлять лодзинским бизнесом, но в результате немецкой провокации у него отобрали имущество, – рассказывает Збигнев Хмелевский.
В 1943 году он был арестован, обвинён в экономических преступлениях на сумму 50 000 марок и заключён в концентрационный лагерь Штутхоф. В январе 1945 года он всё ещё находился там, и вполне возможно, что его эвакуировали (или, скорее, отправили в так называемый „марш смерти”) вместе с другими заключёнными.
Освобождение застало его в деревне Кремпа Кашубска. Он вернулся в Лодзь. Работал в трудовом кооперативе Motor. В свободное время занимался рыбалкой – в Музее спорта сохранились соответствующие карточки и разрешения.
Умер в 1970 году и был похоронен на православной части кладбища на улице Огродова, рядом со своим отцом.
Максимилиан эмигрировал в Великобританию, где служил в рядах 1-го зенитно-артиллерийского полка 1-й бронетанковой дивизии. После войны он остался в эмиграции, работая на радио BBC.
В 1946 году его имя появилось в списке участников Уимблдона, но он не вышел на первый матч.
Неизвестно, посещал ли он Польшу. Возможно, он получил приглашение на празднование 40-летия Польской теннисной ассоциации в сентябре 1961 г. Подобное приглашение, адресованное Георгию Столярову, хранится в Музее спорта.
– Я был на тех торжествах, но не помню его, – говорит Хмелевский. – Похоже, он вообще сторонился поляков, когда был за границей, по крайней мере, так говорили другие польские теннисисты, оставшиеся в Англии после войны – Тлочиньский, Чеслав Спихала и Эрнест Виттманн. Он предпочитал „белых” русских.
– Кроме того, он был сотрудником BBC, что не приветствовалось бы на церемониях, которые проходили под „почётным протекторатом” премьер-министра Петра Ярошевича, – подтверждает Адам Круляк, дидактик, тренер, автор учебников и бывший капитан польской команды в Кубке Дэвиса.
Максимилиан Столяров умер в 1965 году под Лондоном.
Мы целенаправленно не стали избегать повторения некоторых фактов и информации, так как в разных источниках в Интернете они иногда отличались. Публикация в газете Rzeczypospolita ещё раз подтвердила их.
Приготовила Ирина Корнильцева
Русские страницы в истории Польши 