Когда  в 1824 году бравый кавалергард Лунин был переведен в столицу Царства Польского, он был известен своими подвигами на поле брани и множеством покоренных женских сердец. А впереди было еще и глубокое чувство, и множество испытаний.

            Михаил Сергеевич Лунин был, пожалуй, самым необычным и загадочным декабристом.  Он был  отважен и умен, но, в отличие от других членов тайных обществ, не только не раскаялся в своих убеждениях и не просил помилования, но в нечеловеческих  условиях тюрьмы и ссылки боролся пером против автократизма. Его предназначенные для распространения письма сестре носили характер блестящих публицистических статей на актуальные политические темы. Лунин считал, что настоящая борьба против царского режима начинается в Сибири, ведь именно там, по его мнению, декабристы могли бы начать то противостояние, которому когда-то решили себя посвятить. Сам же поплатился строгим заключением в Акатуйской тюрьме, где и скончался при невыясненных обстоятельствах в 1845 году. Многие современники, а позднее исследователи его жизни считали, что Лунин был убит.      

            Лунин стал легендой еще при жизни. Бравый кавалергард, в неполные восемнадцать лет, в звании корнета участвует в Аустерлицком сражении в 1805 году. Когда его полк бездействует, он демонстративно отправляется в ярко-белой кавалергардской форме «пострелять французов как рядовой». 26 августа (7 сентября) 1812 года штаб-ротмистр Лунин участвует в сражении под Бородино. Под ним убита лошадь, но он сам остался невредим и пожалован золотой шпагой с надписью „За храбрость”. Далее сражается под Тарутино, Малоярославцем, Красным. С частями, преследующими неприятеля, оказывается в Пруссии, участвует в битве под Дрезденом и Лейпцигом. За отличие в сражении под Кольмумом награжден орденом св. князя Владимира IV степени с бантом, а за битву под Фершампенаузе – орденом св. Анны II степени.

            Лунин  молод, красив и обласкан прекрасными дамами. Он известен своими проказами: то пугает окрестных жителей медведями и собаками, то за одну ночь с несколькими товарищами идет на пари и меняет вывески на Невском проспекте… Он дуэлянт, „идейный бретер”, для которого, по словам современника, скука „хуже всякой болезни”. 

            Спустя годы его личностью заинтересуется Лев Толстой. Хотя  писатель почти не знал его биографии,  в „Войне и мире” появятся и поход 1805 года, и атаки кавалергардов под Аустерлицем, и возвращение домой к отцу и сестре, и „небо Аустерлица”, и, наконец, проделки Лунина – Долохова.                

            Михаила Лунина порой называли Дон-Кихотом, ведь идеи, проповедуемые в те времена тайными революционными организациями „Союз спасения” и „Союз благоденствия”, иначе, как утопическими, не назовешь. Члены этих организаций ратовали за освобождение крестьян и принятие конституции, а одной из целей заговорщиков было также распространение в стране убеждения в необходимости социального переустройства России. Для этого следовало сформировать общественное мнение, понимающее и одобряющее эти начинания.

            Сам Лунин незамедлительно вступает в  „Союз спасения”, после его ликвидации он – учредитель „Союза благоденствия”.  Выступает с проектом цареубийства, а в 1821 году становится одним из основателей Северного общества – тайной организации декабристов, созданной на основе распущенного „Союза благоденствия”.

            После возвращения на военную службу в 1822 году Михаил Лунин прерывает свои связи с Северным обществом. В 1824 году в чине подполковника Лунин направлен  в Варшаву и назначен командиром эскадрона лейб-гвардии Гродненского гусарского полка. С того же времени он –  адъютант великого князя Константина Павловича,  который был главнокомандующим Варшавского военного округа, но помнил Лунина с прежней, петербургской, жизни.

             Ни давние приключения, ни присущая Лунину дерзость не испортили его репутацию в глазах Константина Павловича, на деле доказавшего привязанность к Михаилу Сергеевичу в дни после восстания 14 декабря 1825 года, когда великий князь будет изо всех сил зашищать своего адъютанта от собственного брата,  Николая I.  Цесаревич был высокого мнения о службе Лунина и его образцовом гарнизоне.  А сам  Михаил Сергеевич с трепетом относился не только к службе, но и к своим подчиненным: в бумагах декабриста сохранилось множество документов о его эскадроне, начиная с выписки возраста и роста каждого подчиненного, а заканчивая ведомостью о пошиве рейтуз. После ареста декабриста  его сестра Екатерина Уварова напишет о слезах подчиненных, оплакивающих своего командира.

(продолжение следует)

Виолетта ВЕРНИЦКАЯ,

из кн. „Русские страницы в истории Польши”, 2012, Варшава